Вывод имущества должника

Увод имущества должником в ходе исполнительного производства

Вывод имущества должника

Следует признать, что нормальным ходом вещей будет тот факт, что должник в ходе исполнительного производства не горит желанием расстаться со своим имуществом.

Ухищрения и уловки могут быть самыми различными – от элементарного затягивания исполнительного производства, до применения незаконных и псевдозаконных схем, связанных с выводом имущества должника из под обращения взыскания на него судебным приставом-исполнителем.

Анализируя складывающуюся судебную практику, я прихожу к выводу, что суды все чаще и чаще признают сделки по выводу имущества недействительными, и должнику все сложней и сложней уходить от взыскания.

Рассмотрим на конкретном примере, как судебные приставы – исполнители обратили взыскания на имущество должника, несмотря на его попытки уклониться от этого.

В ходе совершения исполнительных действий в отношении должника- юридического лица, назовем его ООО «Мостстрой», судебным приставом-исполнителем получена информация из ГИБДД о регистрации за должником автотранспортных средств. Однако должником судебному приставу-исполнителю представлены договоры купли продажи и акты приема передачи этого автотранспорта другому юридическому лицу, назовем его ООО «Мостстрой+».

В указанной ситуации судебный пристав-исполнитель пришел к выводу, что имущество должника находится у третьих лиц, и в соответствии со ст. 77 ФЗ «Об исполнительном производстве» обратился в суд с заявлением об обращении взыскания на имущество должника, находящееся у третьих лиц.

Дополнительно судебным приставом-исполнителем в заявлении указано, что договоры по продаже автотранспорта являются ничтожными, транспорт фактически находится у должника и перерегистрация автотранспорта не произведена в ГИБДД и в Ростехнадзоре ( спецтехника).

В ходе судебного заседания судебный пристав-исполнитель также пояснил, что спорная техника находится в нерабочем состоянии на территории должника и никогда не использовалась в работе ООО «Мостстрой+».

Как известно, требование о ничтожности сделки может быть заявлено любым заинтересованным лицом, в том числе и судебным приставом-исполнителем (часть 2 ст. 166 ГК РФ).

В качестве защиты должник пояснил суду, что перерегистрация транспортных средств не была произведена по причине отсутствия денежных средств  у предприятия. А отсутствие отражения хозяйственной операции по продаже техники на бухгалтерском балансе объясняется неграмотным ведением бухгалтерского учета на предприятии.

Суд согласился с требованиями судебного пристава-исполнителя и обратил взыскание на спорную технику, указав при этом следующее.

Согласно ст. 166, ч. 1 и ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна независимо от признания ее таковой судом.

Судом было установлено, что новый собственник в течение года не предпринял никаких действий по исполнению обязанностей по содержанию автотранспорта, не забрал имущество с территории должника, не произвел перерегистрации в органах ГИБДД и Гостехнадзора, не поставил на баланс предприятия в качестве основных средств и соответственно не уплачивал транспортный налог  в 2007 г и в 2008 г.

Суд признал несостоятельными доводы должника и нового собственника об отсутствии денежных средств на перерегистрацию транспортных средств.

Кроме того, в судебное заседание не было представлено доказательств об оплате транспортных средств ООО «Мосстрой+». Суд критически оценил акт сверки взаимозачетов, в качестве доказательства, подтверждающего оплату.

Кроме того, вызванная в качестве свидетеля бухгалтер ООО «Мостстрой» показала, что в период ее работы никаких договоров о продаже транспортных средств не заключалось, и она лично готовила и сдавала отчет по транспортному налогу за 2 квартал 2007 г, в которой указывала спорный автотранспорт, как принадлежащий должнику.

Оценивая в совокупности, имеющиеся фактические данные, суд пришел к выводу, что сделки купли продажи являются ничтожными и не порождают никаких правовых последствий, кроме вытекающих из их недействительности и удовлетворил заявление судебного пристава-исполнителя.

Впоследствии данное имущество было реализовано и денежные средства пошли в счет удовлетворения требований взыскателя.

Наиболее интересным, на мой взгляд, здесь процессуальная часть вопроса, когда судебные приставы-исполнители проявили креативность и решили вопрос о недействительности сделок в рамках рассмотрения вопроса об обращении взыскания на имущество, находящееся у третьих лиц в порядке ст. 77 ФЗ «Об исполнительном производстве».

Будем надеяться, что практика в данном вопросе не остановится и другие судебные приставы-исполнители возьмут на вооружение указанный способ эффективного исполнения требований исполнительного документа о взыскании денежных средств.

Источник: http://xn--80aaoauefvith0g.xn--p1ai/publikatsii/uvod-imushhestva-dolzhnikom-v-hode-ispolnitelnogo-proizvodstva/

Ответственность за вывод активов

Вывод имущества должника

В последнее время все активнее стало наблюдаться такое явление как вывод активов из ООО одним из его учредителей или несколькими.

В принципе, распоряжаться активами компании по своему усмотрению – это права руководства, но в некоторых случаях такие действия могут рассматриваться как попытка скрыть доходы и избежать выплаты долгов в  схеме при банкротстве юридического лица, и за них могут быть санкции, вплоть до уголовного преследования. В данной статье мы рассмотрим, в каких ситуациях предусмотрена ответственность за вывод активов из ООО и как защитить себя, если выдвинуты обвинения в выводе средств.

Что считается выводом активов?

Последствием банкротства юридического лица, нередко становится вывод активов, которым может считаться любая сделка, в результате которой средства или материальные ценности предприятия выводятся из-под юрисдикции данного юридического лица и его руководства.

Виды вывода активов могут быть различными: перевод денег на счета, принадлежащие третьим лицам, продажа недвижимости или другого имущества, переоформление на новое юрлицо, создание дочерней компании и передача активов ей (чаще всего безвозмездно) и т. д.

Внешне это выглядит вполне безобидно – все перечисленные операции вполне законны и регулярно проводятся юридическими лицами. В чем же подвох?

Дело в том, что о выводе капитала речь идет в том случае, если конечной целью является вывести средства из оборота предприятия с целью личного обогащения или другой выгоды (например, утаить их от государственных органов или кредиторов).

К примеру, очень распространен вывод активов при банкротстве: по закону все имущество компании-должника должно пойти на погашение долговых обязательств, а если перед этим руководство выведет активы, кредиторы останутся ни с чем.

Схемы вывода бывают очень различными: от простых, которые несложно распознать, до очень сложных и запутанных, где применяются десятки подставных компаний (часто зарубежных) и сотни людей, и найти виновных и материальные ценности бывает очень сложно.

Какая ответственность предусмотрена за вывод активов?

Специальной статьи Уголовного кодекса, направленной на санкции за вывод активов, не существует, потому в судебной практике в подобных делах применяются схожие статьи – например, ст. 159 «Мошенничество».

В принципе, это вполне логично – махинации с имуществом и денежными средствами с целью введения в заблуждение (кредиторов, государственных и регулирующих органов) вполне подходят под определение вывода активов.

По этой статье виновным назначают как штрафы (с суммами до 2 миллионов рублей), так и условные и реальные сроки лишения свободы – как известно, санкции за мошенничество предусматривают до 10 лет тюремного заключения.

Кроме того, применяется также статья 201 «Злоупотребление полномочиями». Здесь мотивация следующая: действия руководства компании должны быть направлены на ее развитие и создание оптимальных условий ведения деятельности, для чего и выдаются соответствующие полномочия для принятия решения и распоряжения имуществом.

А вывод средств противоречит поставленной цели и является источником собственного обогащения вопреки интересам вверенного предприятия. По этой статье за вывод активов из ООО уголовная ответственность ненамного менее строгая – для виновного наказание предусматривается в виде штрафов до миллиона рублей, а также лишение свободы на срок до 10 лет.

Строгость зависит от размера нанесенного ущерба, наличия или отсутствия организованной преступной группы и других факторов.

Кроме того, подозреваемым могут вменять и другие экономические статьи – за легализацию (отмывание) денег, неправомерный оборот средств, неправомерные действия при банкротстве, уклонении от уплаты налогов и т. д.

Часто обвинения применяют в комплексе, в зависимости от совершенных руководством действий.

Соответственно, и санкции сильно отличаются – можно отделаться штрафом, хоть и немаленьким, но есть и вероятность получить тюремное заключение, в том числе на продолжительные сроки (от 5 лет).

Кроме уголовной, виновных может ждать и субсидиарная ответственность.

Если кредиторы не получат от компании всех необходимых средств для погашения задолженности (а они их не получат, ведь деньги выведены, активы распроданы или переданы третьим лицам), они имеют право через суд требовать возмещения своих убытков с виновных – в первую очередь, с генерального директора предприятия-банкрота.

Конечно, доказать, что именно его действия привели к неблагоприятному финансовому состоянию компании, достаточно сложно, но если против руководителя параллельно открыто уголовное дело, связанное с банкротством (в том числе по выводу денег), процедура существенно упрощается. Потому нужно быть готовым отвечать не только перед законом, но и перед кредиторами компании.

Защита по уголовным делам о выводе активов

Что же нужно делать, если вас обвиняют в выводе средств? В первую очередь, нужно оценить ситуацию: каков оцениваемый ущерб действий, какие доказательства есть у правоохранительных органов и т. д.

– от этого во многом будет зависеть линия защиты.

Рекомендуется сразу обращаться к адвокату по уголовным делам, он проанализирует сложившиеся обстоятельства и предложит оптимальную стратегию и тактику поведения.

Непосредственно линия защиты обычно включает в себя доказательства того, что совершенные операции, в которых правоохранители увидели преступный вывод средств являются обычными сделками в рамках ведения деятельности предприятия и не связаны с банкротством или личным обогащением руководства ООО. При этом нужно помнить, что доказывать преступный умысел потребуется именно следствию, и пока он не доказан, сделки не могут считаться незаконными, а значит, и нет состава преступления, вменяемого подозреваемым. Если при оформлении вывода активов не были допущены грубые ошибки, скорее всего, дело будет закрыто, особенно если вы заранее воспользуетесь юридическими услугами – помощью адвоката по банкротству, который оформит все сделки в полном соответствии с законодательством, чем исключит уголовное преследование.

Заключение

Вывод средств, особенно во время процедуры банкротства, считается экономическим преступлением, и за него полагается серьезное наказание – миллионные штрафы и лишение свободы на срок до 10 лет. Однако доказать, что руководство занималось именно выведением средств, а не своей обычной деятельностью, достаточно сложно, особенно если вы заручитесь поддержкой квалифицированных адвокатов.

Источник: https://advokat-osherov.ru/blog/otvetstvennost-za-vyvod-aktivov/

Банкротство: три способа вернуть имущество в конкурсную массу

Вывод имущества должника

Кредиторам мало что достается по результатам банкротства контрагента. По статистике 2019 года, залоговые кредиторы получили 17,3%, незалоговые кредиторы третьей очереди – 1,8%, все кредиторы третьей очереди – 3,4%. В 65% случаев по итогам процедур кредиторы не получили совсем ничего.

Одна из причин такой статистики – должники зачастую выводят имущество из конкурсной массы. Нет денег – нет расчетов по долгам. Конкурсные управляющие пытаются возвращать выведенное имущество и доказывать в суде недействительность подобных соглашений.

Но особенно трудно сделать это, когда продажу (например, недвижимости) замаскировали под цепочку якобы самостоятельных сделок. Более того, не всегда удается вернуть имущество в конкурсную массу, даже если удалось добиться признания сделки недействительной.

«Подобные соглашения оптимально оспаривать в рамках банкротного дела. Зачастую признать сделки недействительными вне процедуры банкротства просто невозможно из-за отсутствия каких-либо документов. Необходимо учитывать, что в рамках банкротного дела обычно есть большая доказательственная база, а также повышенная процессуальная активность суда», – говорит Михаил Степкин, старший юрист  .

Простая сложная виндикация

«Если у арбитражного управляющего отсутствуют доказательства того, что цепочка сделок по отчуждению имущества должника являлась единой сделкой, то необходимо предъявить виндикационное требование к конечному приобретателю», – советует Дмитрий Базаров, партнер .

Виндикация – это способ вернуть имущество из чужого незаконного владения (ст. 301 ГК о виндикации). Как раз та ситуация, когда имущество должника перешло в руки третьих лиц незаконным способом.

Подобный иск подают, когда аффилированность между участниками сделки внешне отсутствует или ее трудно доказать.

Также имущество не всегда продается быстро, что затрудняет задачу доказать связь между сторонами соглашений.

По словам Георгия Мурзакаева, консультанта  , такой подход был подтвержден еще в 2010 году Постановлением Пленума ВАС РФ № 63 и до сих пор применяется Верховным судом.

Суть такого метода – доказать, что кредиторам причинен вред из-за совершения сделки. А также доказать, что контрагенты должника действовали недобросовестно. Так произошло в одном из дел, которое дошло до ВС.

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд, чтобы признать цепочку сделок по продаже недвижимости незаконной, потому что она причиняет имущественный вред. Здания переходили от одного лица к другому в кратчайшие сроки. А конечный покупатель приобрел объекты в разы ниже рыночной стоимости и не усомнился в «чистоте» соглашения.

ВС усмотрел в таких действиях недобросовестность, признал сделку купли-продажи недвижимости недействительной и истребовал имущество из незаконного владения конечного приобретателя (определение 308-ЭС15-6280).

В итоге у арбитражного управляющего оказалось два судебных акта: о взыскании денег с первого покупателя и об истребовании имущества у последнего, поясняет Светлана Бородкина, старший юрист банкротной практики  . Согласно позиции ВС, исполнение одного из судебных актов погасит второй судебный акт, чтобы не было двойного взыскания.

Однако все не так просто. «Этот путь долгий и затратный», – объясняет Павел Новиков, старший юрист Baker McKenzie.

Эксперт уверен, что подобный способ предполагает сначала признание недействительной сделки в рамках дела о банкротстве, а потом только предъявление иска о виндикации к конечному приобретателю вне рамок дела о банкротстве.

Но Мурзакаев уточняет, что подобная проблема возникает в конкретной ситуации: «Например, если конечный приобретатель – это физическое лицо и к тому же не ИП. Тогда иск к нему будет подаваться в суд общей юрисдикции». В остальных же случаях разделять иск о признании сделки недействительной и виндикации не нужно, говорит Мурзакаев.

А еще Бородкина рекомендует не забывать ходатайствовать об обеспечительных мерах. Например, аресте. По мнению юриста, это позволит сохранить имущество на время разбирательства.

Мнимые сделки

Виктория Велюга, юрист фирмы  , говорит: «Можно сказать, что виндикация занимает лидирующее положение в способах наполнения имущественной массы.

При этом соглашаться, что такое положение дел лучшее, не хочется. Ведь при нем не всегда будет достигнута главная цель – пополнение конкурсной массы.

Если первый покупатель оказался «пустышкой», то вырисовывается долгая дорога последующих виндикационных исков».

Следует всегда использовать правовую конструкцию, которая максимально приближена к фактическим отношениям. Если имущество выбыло из конкурсной массы на основании цепочки сделок, а конечный собственник фактически или юридически связан с должником или его контролирующими лицами, то такие сделки следует квалифицировать как одну транзакцию.

Денис Быканов, партнёр 

«Правовую позицию, которая позволяет оспаривать цепочку сделок как единую, сформировал ВС еще в 2017 году в определении от 31 июля 2017 года по делу № 305-ЭС15-11230.

Суд прямо указал, что цепочкой последовательных сделок с разными лицами может прикрываться сделка, которая направлена на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

Такая сделка будет притворной», – пояснил Роман Речкин, старший партнёр  .

Наталья Васильева, партнер АБ  , убеждена в том, что признать ряд соглашений недействительным как одно мнимое и в результате вернуть имущество – это самый эффективный способ.

«Однако данный способ является и самым сложным с точки зрения процедуры доказывания.

Основная трудность – обосновать, что все сделки объединены единой целью, представляют из себя цепочку взаимосвязанных сделок», – поясняет юрист.

Эксперты единогласно советуют исследовать и подтверждать убедительными доказательствами связь:

  • между физическими и юридическими лицами. Например, это корпоративное участие, коммерческое сотрудничество, трудовая деятельность;
  • между физическими лицами. Родство, приятельские отношения и так далее.

Также необходимо искать общность в действиях лиц. Доказывать, что они имели согласованный характер и единый центр принятия решений. Следует обратить внимание на скорость совершения сделок и их стоимость.

При признании сделки недействительной из-за мнимости не нужно будет подавать несколько исков, как бывает в виндикации, чтобы вернуть имущество. Такой подход отражен в постановлении Арбитражного суда Московского округа по делу № А40-91624/2015 от 9 ноября 2017. Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с целью признать ряд сделок мнимым.

Он ссылался на то, что стороны сделки – аффилированные лица, а у всей цепочки одна цель – вывести имущество из конкурсной массы. Первая и апелляционная инстанции не согласились рассматривать иск в таком ключе и отправили управляющего подавать отдельное исковое к конечному приобретателю имущества.

Но кассация с таким выводом не согласилась и встала на сторону истца.

«Нередко бывает, что на этапе предъявления иска арбитражный управляющий не располагает данными о связи между должником и конечным приобретателем имущества. А уже в судебном процессе может открыться аффилированность сторон. Тогда арбитражный суд, как разъяснял ВС, обязан признать цепочку договоров одной многоступенчатой сделкой», – приводит аргументы в пользу такого способа Быканов.

Также юрист делится примером из своей практики: «Из конкурсной массы вывели недвижимость по цепочке из шести сделок, но аффилированность всех участников операции установить не удалось.

А некоторые компании из цепочки контрагентов спешно ликвидировали. Мы сразу квалифицировали сделки как объединенные единым умыслом.

Об этом свидетельствовало произвольное ценообразование и скорость совершения сделок, нетипичная для подобных договоров купли-продажи. Иск в конечном итоге удовлетворили».

Акцент на противоправности

Еще один вариант признать цепочку сделок недействительной и вернуть выведенное имущество обратно в конкурсную массу – доказать ничтожность сделки по мотиву ее заведомо противоправной цели. Способы и методы доказывания аналогичны тем, которые применяются в мнимых сделках. Важно доказать единый умысел на все операции, а также то, что единственная цель сделок – причинить вред кредиторам.

Артём Денисов, управляющий партнёр юридической компании «Генезис», рассказывает о двух таких делах (о признании недействительными сделок на сумму более 70 млрд руб., дела №А40-12385/2018 и № А40-14824/2018).

Промсвязьбанк, проходивший санацию, решил оспорить сделки по выводу активов, которые были совершены до его банкротства: продажу ценных бумаг и денежные переводы.

По мнению банка, ответчики – аффилированные с ним компании и физлица – нарушили закон и причинили вред кредиторам.

Истец указывал на то, что все операции имели одну направленность – вывод активов компании за один день до введения временной администрации и причинение вреда кредиторам. Банк также акцентировал внимание суда на неравноценности встречного исполнения, так как акции выкупались по цене меньше рубля за штуку, что в разы ниже их реальной стоимости.

Суд пришел к выводу о том, что цепочка сделок является ничтожной, поскольку преследует заведомо противоправную цель (ст. 169 ГК). Аналогичная позиция у ВС в определении от 23 августа 2018 года в схожем деле (№ 301-ЭС17-7613).

Источник: Pravo.ru

Источник: https://pravo163.ru/bankrotstvo-tri-sposoba-vernut-imushhestvo-v-konkursnuyu-massu/

Должник выводит активы. Что делать?

Вывод имущества должника

Позиции ВС РФ помогут существенно облегчить распутывание клубка, который завязывает должник в попытке избежать последствий невозврата долга.

Зазулин Анатолий Игоревич
Старший юрист

В преддверии банкротства должники пытаются максимально защитить свое имущество от последующего взыскания.

Пока кредиторы доказывают задолженность в суде и получают исполнительные листы, должник отчуждает активы аффилированным лицам, родственникам, бизнес-партнерам и т.д.

В итоге, когда кредитор приступает к принудительному взысканию долгов, вместо имущества должника он обнаруживает лишь цепочки сомнительных сделок. Способы противодействия нескольким распространенным схемам предложил Верховный Суд.

Мнимость сделки можно доказать с помощью косвенных доказательств

В подавляющем большинстве случаев должник оформляет вывод активов через ряд мнимых сделок. Они совершаются только на бумаге без намерения создать соответствующие им правовые последствия, но при этом затрудняют обращение взыскания на выведенное имущество. Подтвердить мнимость сделки – сложная задача.

По сути это означает доказать сговор между сторонами при наличии документов, подтверждающих действительность сделки. Поэтому большое значение в таких спорах приобретают косвенные доказательства.

Именно на ключевую роль косвенных доказательств и необходимость их качественной оценки указал Верховный Суд в своем Определении №308-ЭС18-2197.

Фабула дела такова. Истец поставил компании-ответчику «Агра-Кубань» подсолнечное масло и семена, а также предоставил земельный участок.

Ответчик частично оплатил стоимость имущества, в остальной части возникла задолженность.

Передача имущества и товара подтверждалась договорами купли-продажи, товарными накладными, актами приема-передачи и сверки взаимных расчетов. Впоследствии другой кредитор ответчика оспорил эту сделку как мнимую.

Суды трех инстанций признали сделку действительной, сочтя представленные первичные документы заслуживающими доверия. Верховный Суд отменил их решения, указав, что суды не учли следующие обстоятельства:

  • хотя истец и ответчик формально не аффилированы, они обладают общностью экономических интересов и формально-юридических связей, что позволяет говорить об их взаимосвязанности;
  • ответчик-покупатель не занимался деятельностью, связанной с якобы купленными товарами, у него не было складских и производственных помещений, позволявших отгрузить поставленную ему продукцию;
  • согласно накладным, поставка сельскохозяйственной продукции осуществлялась по адресу бизнес-центра, а не промышленной базы;
  • истец-продавец по-прежнему использует проданный объект недвижимости.

Такие обстоятельства, по мнению суда, должны были привести к возникновению сомнений в действительности сделок.

Они указывают на то, что на самом деле товар и земля ответчику не продавались, а вся схема была реализована для обоснования вывода ответчиком (который на момент сделки был должен другим кредиторам) денег под предлогом «оплаты» товара.

Кроме того, спорна сделка помогла должнику создать искусственную задолженность перед дружественным ему кредитором. В связи с этим дело было направлено на навое рассмотрение.

Такая позиция Верховного Суда дает шанс кредитору успешно оспорить действительность договора по выводу актива должника в ситуации, когда вся первичная документация сделки оформлена правильно.

Достаточно найти критическое количество несостыковок между видимостью и реальностью.

Такой же подход Верховный Суд озвучил при рассмотрении аналогичного дела в отношении все того же общества «Агра-Кубань» (Определение №308-ЭС18-9470).

Чек-лист: на что обратить внимание при анализе сомнительной сделки?

  • Наличие между контрагентами связей – как прямых признаков аффилированности (сходный состав участников, родственники), так и признаков общности экономических интересов (стороны сделки ранее выступали как созаемщики или сопоручители по иным договорам, как поставщики взаимосвязанных продуктов и услуг).
  • Соответствие заявленных или обычных для организации видов деятельности предмету сделки.
  • Наличие у контрагентов возможностей исполнить сделку (наличие склада, транспорта, персонала для отгрузки/принятия товара, оказания услуги).
  • Использование отчужденного имущества той стороной сделки, которой ранее оно принадлежало, в том числе через аффилированных с ним лиц.

Мировое соглашение между супругами приравнивается к брачному договору

В преддверии банкротства должники зачастую внезапно решают развестись со своими супругами, оставив им по брачному договору все свое имущество. Между тем, ст. 46 Семейного кодекса прямо предусматривает отсутствие юридической силы у брачного договора для кредиторов, не уведомленных о его заключении и содержании.

Пытаясь обойти действие указанной нормы, должник из Алтайского края решил прикрыть брачный договор мировым соглашением, утвержденным судом по иску о разделе имущества между супругами. Далее, уже в рамках дела о своем банкротстве, должник подал заявление об исключении из конкурсной массы переданного супруге по мировому соглашению имущества.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали должнику в удовлетворении заявления, ссылаясь на то, что суд общей юрисдикции фактически утвердил заключенный между супругами брачный договор, о наличии которого кредиторы не были поставлены в известность. Кассация отменила указанные акты со ссылкой на преюдициальный характер утвержденного судом мирового соглашения.

При рассмотрении жалобы на постановление кассационной инстанции Верховный Суд должен был разрешить вопрос о том, считать ли заключенное в суде мировое соглашение судебным актом, имеющим преюдициальную силу, или же брачным договором, такой силы не имеющим.

Решение высшей судебной инстанции однозначно подтвердило вторую позицию. Верховный Суд отметил, что единственной целью заключения подобного мирового соглашения являлось сокрытие имущества от обращения на него взыскания со стороны кредиторов.

При этом мировое соглашение, заключенное между должником и его супругой, по всем признакам соответствует юридической конструкции брачного договора. Следовательно, к нему применяются нормы ст.

46 СК РФ о потере юридической силы в случае неизвещения о нем кредиторов (Определение ВС от 24.09.2018 №304-ЭС18-4364).

Таким образом, Верховный Суд не только разрешил вопрос о сущности подобных мировых соглашений, но также указал на то, что определения судов об утверждении мировых соглашений, которыми предусматривается раздел имущества между супругами, отдельно обжаловать не нужно.

Кроме того, п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда №48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве» предоставляет кредиторам и финансовому управляющему должника право оспаривать решения судов о разделе имущества супругов (т.е. судебные акты, которыми спор между супругами разрешен по существу).

Порядок обхода брачных соглашений, заключенных с целью скрыть имущество должника

Злоупотребляющий правом должник лишается исполнительского иммунитета на жилье

Большой резонанс произвело недавнее определение ВС от 11.10.2018 №305-ЭС18-15724 по делу о банкротстве Анатолия Фрущака. Должник и его супруга, пытаясь защитить от взыскания пятикомнатную трехэтажную квартиру в Подмосковье, решили пойти дальше брачного договора.

После признания недействительным дарения квартиры в рамках брачного договора и начала процедуры ее реализации должник снялся с регистрационного учета по месту фактического проживания и прописался в спорной квартире.

Инициировав после этого процедуру банкротства, Фрущак попросил исключить квартиру из конкурсной массы как единственное пригодное для проживания жилье, в отношении которого действует исполнительский иммунитет (ст. 446 Гражданского кодекса РФ).

Суды трех инстанций заняли формальную позицию и признали правоту должника.

Верховный Суд указал на ошибку нижестоящих инстанций, которые не приняли во внимание вопиющие факты злоупотребления правом: «Суды не опровергли доводы кредитора о том, что единственной целью подачи должником заявления о собственном банкротстве явилась попытка обойти вступившие в законную силу судебные решения и прекратить процедуру обращения взыскания на имущество, законность которой уже была подтверждена в судебном порядке». И хотя дело не было разрешено по существу, а лишь направлено на пересмотр, позиция Верховного Суда призывает к более тщательному анализу поведения должника при разрешении споров относительно его имущества.

Как следует из выводов суда, должника можно лишить исполнительского иммунитета на жилое помещение, если он:

  • никогда не проживал в спорном помещении либо отказался от него в пользу заинтересованных лиц по собственной воле, прописавшись в другом месте (т.е. добровольно отказался от права пользования спорным помещением);
  • прописался обратно в спорное помещение, когда стало ясно, что на данное имущество может быть обращено взыскание, манипулируя исполнительским иммунитетом.

Параллельные транзакции помогут выявить притворность сделки по выводу актива

Большую сложность представляет распутывание цепочки сделок, направленных на создание видимости правомерности главной сделки по отчуждению актива должника.

Так, в деле о банкротстве Национального банка развития бизнеса было установлено следующее. Перед банкротством банк продал физическому лицу принадлежащую ему недвижимость.

Право собственности было зарегистрировано за покупателем, хотя стоимость недвижимости на момент регистрации он еще не оплатил.

Более того, стороны заключили дополнительное соглашение о предоставлении отсрочки оплаты стоимости приобретенной недвижимости, которое не было сдано в Росреестр для регистрации ипотеки на стороне банка. В результате недвижимость была перепродана третьим лицам.

Покупатель впоследствии оплатил стоимость недвижимости, однако сделал это за счет средств самого банка, который вывел их ему через ряд связанных с ним организаций (см. схему).

Суды трех инстанций отказали конкурсному управляющему в признании всей схемы недействительной, ссылаясь на отсутствие у сделок, направленных на вывод денежных средств покупателю недвижимости, признаков недействительности. Кроме того, суды указали на истечение срока исковой давности по оспариванию этих сделок в суде. По их мнению, ситуация была нормальной: недвижимость продана по рыночной стоимости, деньги за нее уплачены.

Определением №305-ЭС15-12239 (5) Верховный Суд РФ отменил акты нижестоящих инстанций, указав на недействительность договора купли-продажи недвижимости как притворной сделки, прикрывающей собой дарение имущества должником.

О притворности такой сделки свидетельствовало то обстоятельство, что покупатель рассчитался средствами, полученными от компании, контролируемой менеджером должника, которая, в свою очередь, получила их от должника за врученные ему неликвидные векселя и векселя без индоссаментов.

Суд также указал на ошибку нижестоящих судов в исчислении срока исковой давности.

В соответствии с позицией ВС, срок исковой давности по оспариванию ряда взаимосвязанных притворных сделок начинает течь не с момента, когда лицо узнало об их совершении, а с момента, когда оно получило сведения об их притворности и взаимосвязанности (т.е. с момента, когда заявитель должен был «раскрыть» всю схему, прикрывающую вывод имущества).

Вооружившись этой позицией при анализе сделок должника, даже при кажущейся видимости чистоты сделки по отчуждению актива, всегда необходимо провести анализ параллельно совершенных должником сделок – возможно, они заключались только для того, чтобы придать легитимность главной сделке.

Корпоративная вуаль не поможет защитить сделки подконтрольных лиц по выводу активов

Еще более интересный казус Верховным Суд рассмотрел в марте 2018 года.

Должник являлся мажоритарным акционером компании «Сэндрок», которая, в свою очередь, была соучредителем с долей 50% в компании «Осетровский ЛДК».

Указанная доля была отчуждена «Сэндрок» в пользу родственников должника. Спустя 10 месяцев должник был признан банкротом, и кредиторы обратились в суд с заявлением о признании этой сделки недействительной.

Суды трех инстанций отказали в удовлетворении заявления, ссылаясь на то, что оспариваемая сделка была совершена не должником и не в отношении его.

Источник: https://www.intellectpro.ru/press/works/dolzhnik_vyvodit_aktivy_chto_delat/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.